"NEVOGRAPH" REPRESENTS

В «Невографе» прошла персональная выставка голландского художника и поэта Мейндерта Жана ван Вейка «...И любовью в моем сердце.» (“And love in me heart”). Выставка состоялась благодаря непосредственному участию друзей Дзержины и Жана – Тамары и Гедемина Арумс.

«ФЕНИКС» ИЗ ГОЛЛАНДИИ

Моя жизнь, виделось мне, должна
быть переходом за пределы...
Герман Гессе. Игра в бисер

Феномен Мейндерта Жана ван Вейка – редкость. Его жизнь по богатству и разнообразию событий сравнима с эпохой. Мало кому удается преодолеть столько трудностей, сколько выпало на долю художника, не сломаться, а обрести каменную крепость духа, подвластную лишь времени. Много сил ему придает способность как бы заново рождаться, каждый раз на новом жизненном этапе становиться другим, но при этом оставаясь верным себе. Поэтому в высшей степени символичным является присутствие среди произведений бывших на экспозиции в «Невографе» работы под названием «Феникс».

Организовать выставку произведений этого человека – честь для выставочного центра. Однако не менее важно, чтобы как можно большее количество людей хотя бы вкратце познакомилось с его удивительной биографией, которая может служить примером проявления стойкости и силы воли человека. Именно таким представляется нам настоящий рыцарь.

Мейндерт Жан ван Вейк родился в городе Брюншум в Нидерландах в семье Мейндерта и Елены Марии Хилейхи ван Вейк в 1936 году. Его детство навсегда кончилось спустя три года. Жан попал в фашистский концентрационный лагерь и больше не видел родителей.

Family Van Wijk О разгроме третьего рейха и окончании войны он узнал из обрывка газеты, который ему, работавшему на каторге в Австралии, случайно попал в руки. Попытка организации побега не увенчалась успехом, но неожиданно пришла помощь из родной страны: его разыскивали власти Голландии для возвращения домой.

Жан не встретил радушного приема у родственников. Одиннадцатилетний Жан, лишенный наследства, должен был идти в первый класс, получить начальное образование и искать работу.

Привести здесь все подробности жизненных коллизий и скитаний ван Вейка невозможно. Достаточно сказать, что, самостоятельно прокладывая жизненный путь, он был рабочим на металлургическом заводе, картографом, моряком, побывал на Аляске, в Бирме, Перу, на Амазонке. Сильнейший отпечаток на личности Жана оставило пребывание в Тибете и знакомство с вековой мудростью монахов горных монастырей. Это позволило залечить многие раны юности, поверить в свои силы и навсегда найти прочное место на Земле и во Вселенной. Отсюда берет начало медитативный характер его будущего творчества.

В 1984 году ван Вейк вернулся на родину и поселился на польдере Флеволанд. Получив инвалидность, он нашел занятие, ставшее для него профессией в самом высоком смысле этого слова – ручное производство «гобеленов». Можно сказать, что с этого момента Жан обрел в себе новое качество – творческую жизнь художника.

The PhoenixНадо сказать, что такой род деятельности, при всей своей экзотичности, традиционный для Европы. Однако творчество ван Вейка уникально и не имеет прямых аналогов. Художник разработал собственную технологию производства «гобеленов». Здесь еще раз проявился изобретательский дар Жана. Его «know how» заключается в том, что произведение ткется не сразу по всей длине или от угла, а из центра. Начинаясь с маленького кусочка, оно увеличивается по кругу почти одновременно во все стороны, постепенно дорастая до рамы. Значение этой находки оценит профессионал: изображение не деформируется от неравномерного натяжения нитей. Благодаря такому методу, по словам Жана, каждый фрагмент произведения «помнит» о целом. Воплощая «гобелен» в реальности, художник уже до мельчайших подробностей представляет его в своем воображении. Момент творчества для Жана – это работа, источником вдохновения которой служит Вселенский Дух («Cosmic Spirit»). Работа художника точно соответствует словам пророка Алмустафы: «When you work you are the flute through whose heart the whispering of the hours turns to music».

Jan and DzerzhinaОтдавая душу созданию «гобеленов», Жан продолжал учиться. Став интеллектуалом в основном благодаря чтению, художник принялся изучать языки. В этом ему помогали прошлые путешествия. Знание английского позволило ван Вейку выражать свои мысли на этом языке, в частности в поэтическом жанре. В 1998 году в Соединенных Штатах вышли сборники его стихов. За достижения в области литературы он был награжден издательской («The Editors Choice Award») и Международной поэтической премиями («The.World Poetry Award»). Любопытно, что, будучи по достоинству оценен на родине как художник, поэтом ван Вейк был признан в Америке.

Еще одним поворотным пунктом в биографии Жана, который в очередной раз перевернул всю его жизнь, стало знакомство по переписке с русской женщиной из Латвии, Дзержиной. Поздняя любовь заставила художника покинуть родину и отправиться в далекую Ригу строить новый дом и новый мир вдвоем с женщиной, которую до того знал только по стихам. Свои стихи она присылала ему в письмах.

Выставка в «Невографе» стала для Мейндерта Жана ван Вейка своеобразным ответным даром той нации, которая дала ему любимую женщину. Конечно, это был подарок и Дзержине.

Тематика произведений Жана достаточно разнообразна, но в ней можно выделить ряд разделов. К первому можно отнести геральдические композиции – гербы городов Лелистад (недалеко от него находится родной Брюншум) и Флэйволанд, а также фамильный герб ван Вейков. Эта группа работ привлекает красотой и выверенностью цветовых сочетаний, что можно назвать художественным ремеслом высочайшего уровня. В определенном смысле в этих произведениях Жан недалеко отстоит от своих великих предшественников – малых голландцев, чьи шедевры знамениты точностью передачи фактуры и такой характеристикой, которую можно было бы назвать «вещностью» произведений.

Работы, подобные «Космическому духу», построены также по геральдическому принципу, но несут на себе символику мистических учений Востока. В них наиболее ярко проявилось влияние тибетской философии. Эти произведения воспринимаются не как художественные произведения, а как знаки: в них глубокий символический смысл перевешивает чисто эстетическое содержание. Самым ярким примером подобного рода является «Инь-ян», где просто воспроизведен древний символ мировой гармонии, помещенный на ярко-красном фоне.

HydraТему восточной мистики продолжают изображения мифологических существ («Лакшми», «Кентавр» и др.») и знаков Зодиака. Последняя серия, состоящая из тринадцати работ, – одно из самых больших произведений ван Вейка. По периметру центрального полотна расположены знаки Зодиака, размещенные вокруг земного шара. Яркость голубой планеты и желтых солнечных дисков, внутри которых помещены изображения, оттеняется глубоким черным фоном «гобеленов».

Таким же черным космическим фоном обладают работы, иллюстрирующие научную фантастику. Сюжетом этих произведений часто становились фильмы о приключениях межпланетных путешественников. Примером могут служить картины режиссера Перри Родана, служившие источником вдохновения Жану при создании серии «гобеленов» «Enterprise» (по названию космического корабля в фильме), и многие другие. Сюжеты произведений необычны, они скорее характерны для постмодернизма, чем для древнего искусства ткачества. Однако непосредственность и убеждающая сила выражения – вот главные качества полотен, благодаря которым «опасные» для художественного произведения элементы поп-арта не приобретают оттенка пошлости.

Менее характерны для мастера пейзажи или анималистический жанр. Однако то немногое, что было представлено на выставке, производило сильное впечатление на зрителей. Сельский пейзаж с пахарем говорит о любви Жана к родным местам. Работа раскрывает генетическую основу его творчества, единую с Соломоном Рейсдалем или Яном ван Гойеном. «Тигр», напротив, создан с привлечением восточной стилистики. Декоративное многоцветие работы, раскрытая пасть тигра и его развернутое в плоскости тело, бамбук с зелеными листьями на первом плане – все это заставляет вспомнить праздничное китайское искусство.

Разнообразие творческих устремлений ван Вейка, этого незаурядного гражданина Вселенной, говорит о масштабе его личности. Однако этот масштаб относителен, как все в мире. Мейндерт Жан ван Вейк – пример полностью реализовавшегося человека, оставшегося неподвластным судьбе. В отличие от произведений жертв советского ГУЛАГа, его «гобелены» не страшны, не напоминают о горе. Они мистичны и веселы одновременно. Не так уж важно относить ли их к шедеврам человеческого гения или считать опытами самоучки «для себя». Они и то, и другое. Поэтому творчество Жана и его биография воспринимаются как нечто не от мира сего, как миф или волшебная сказка с обязательно хорошим завершением.

В. Фролов.
«Нева», № 10, 2000. – с.236–239.